Они стояли в метро Беляево и мило смотрели друг на друга. Парень, лет двадцати, рассказывал девушке какую-то историю, рассказывал с таким беззаботным и лёгким выражением лица, которое нечасто увидишь у наших ровесников. И так энергично, так свободно двигал обрубками, высовывающимися из рукавов, что воображение само собой дорисовывало руки, здоровые и гибкие, которые так ярко могли бы подкреплять и без этого яркий рассказ. А девушка, точнее, треть девушки, ибо ничего, что обычно бывает у девушек ниже груди, у неё не было, держалась ручками за свою коляску и, периодически отвечая парню, смеялась от души.
А потом он дружелюбно помахал ей рукой (нет, конечно, махнуть ей рукой он не мог, но в моей голове почему-то осталась именно такая ассоциация) и неуклюже - видимо, из-за слишком низкого центра тяжести - побежал в вагон подъехавшего поезда. Побежал всё так же по-детски весело и легко, побежал дальше собирать деньги. На жизнь или для "хозяина", не суть. А девушка с улыбкой бросила ему какую-то оптимистичную напутственную реплику, так же, как делаем это мы, когда ненадолго расстаёмся с кем-то, кого любим и кому очень хотим в этот конкретный момент передать свою частичку позитива.
...
Если этот парень застрянет между дверями вагона, он вряд ли высвободится без посторонней помощи. Если споткнётся, поднимаясь по лестнице - то, рефлексивно дёрнув вперёд обрубками, скорее всего, разобьёт лицо в кровь. Если захочет спрятать обрубки - опустить рукава - не получится без чужой помощи. 
Что уж о девушке говорить.
...
И в тот момент, когда смотрел на лица этих людей, смеющихся, не обращающих внимания ни на кого вокруг, поглощённых своим инвалидно-братским общением, длившимся, может, пару минут интервала между поездами, я подумал вот о чём. Подумал о том, что у нас с вами нет никаких, ну вообще никаких прав хоть когда-то считать себя несчастными или обделёнными. У нас с вами по две ноги, на которые можно надевать разную обувь и стучать ею по асфальту или не стучать совсем. А ещё у нас руки, целых две руки! и ими мы можем не только засучить рукава, можем листать страницы, зажимать аккорды, гладить друг друга, лепить из пластилина. У нас есть колени, которые можно больно обо что-нибудь разбить. У нас есть животы, которые можно сжигать усердными пробежками, или нет животов, но есть возможность их отрастить, отличная, замечательная, не всем данная возможность! А ещё у нас куча вариантов, как провести следующий август или вообще эту жизнь. У нас тысячи, а не один, тысячи разных способов зарабатывать деньги. Мы можем зарабатывать их в метро или не в метро, там, где есть жалостливые люди, или где людей нет совсем. Причём, получив свои заработанные, мы не должны отдавать их дяде-покровителю, "рабовладельцу" или милиционеру. Мы можем положить их в кошелёк - все положить, понимаете? - и в своих двух руках, на своих двух ногах принести домой ящик Невского светлого.

Конечностей вам побольше и хорошего настроения, мои дорогие фрэнды.